Философ, публицист, поэт, общественный деятель, чиновник высокого ранга Иван Сергеевич Аксаков несколько дней провел в Вилкове в декабре месяце 1848 года. Это была официальная поездка с секретным заданием. В Бессарабию его направило Министерство внутренних дел для негласного исследования религиозных сект и, в частности, узнать, принимают ли секты беглый люд из России. В те времена старообрядческая Православная Церковь считалась очень опасной сектой, а Иван Сергеевич, как историк, считался специалистом в этом вопросе.
   Безусловно, высокие московские чиновники ждали от Аксакова аналитический материал с негативными оценками жизнедеятельности старообрядцев. Но тут грянул гром среди ясного неба. Находясь в поездке, Иван Сергеевич регулярно писал письма своему брату, в одном из них он высказал свои впечатления о Вилкове и вилковчанах. «Что за народ эти великорусские вилковцы! Все молодцы, у всех разумные лица, но все как-то важны, степенны, грустны… Вилковцы.., имеющие дело с морем, с этой вольною стихией, имеют и дух вольный».
   Это были мятежные слова, не мог в то время российский мужик быть с разумным лицом, важным и степенным, а тем более иметь дух вольный.
   По возвращению в Москву Аксакова арестовали, причина ареста до сих пор непонятна, версий много, но бездоказательных. Под арестом мятежный чиновник пробыл пять дней. Царь, ознакомившись с его отчетом о поездке, написал графу Орлову: «Призови, прочти, вразуми и отпусти». Вразумили и отпустили, но прекрасные слова о вилковчанах остались на века.
   Почему слова чиновника были крамольными, что плохого, если народ разумный, важный и степенный? Дело в том, что в те времена в России было так называемое «крепостное право». Некоторые ученные доказывают, что крепостное право, как форма социально-экономических отношений, существовало только до 1675 года, в этом году был принят указ разрешающий, продавать крепостных людей. По сути, с 1675 до 1861гг. в России существовал рабовладельческий строй. Людей на законных основаниях продавали, покупали, меняли — люди были товаром.
   И. Аксаков был в Вилково в 1848 году, а рабство в России отменили в 1861, разве может раб быть важным и степенным, да еще и «иметь дух вольный»? Может причина ареста чиновника кроется в этих словах?
   Вилковчане восхитили И. Аксакова поведением и видом свободных людей. Нет, не море, как вольная стихия, наполнило их духом вольным, они были такими, потому что никогда небыли рабами. В России процветало невежественное рабство, а в Вилково жили люди вольные!
   С 1812 по 1856 гг. Вилково входило в состав Российской империи, именно в эти годы с России в Бессарабию начали убегать рабы. Рабы!, не крепостные, будем называть вещи своими именами. В период, когда Бессарабия входила в состав Османской империи, русские рабы боялись сюда бежать, боялись попасть на работорговый турецкий рынок. Хрен редьки не слаще. Надо отметить, что в Турции торговля рабами официально была запрещена в 1871 году, а неофициально продолжалась до первой половины XX века.
   В Вилково жили, как писал Аксаков, «великорусские вилковцы», естественно, беглые российские рабы «прибивались» к своей этнической группе.
   Благодаря «Катьке великой» рабство утвердилось и в Украине. Вспомним, Тараса Шевченко из рабства выкупили в 1838 году за 2500 рублей. Так вот, украинские рабы тоже старались попасть в Вилково, так как здесь жили и украинцы.
   В Вилково рабам помогали «выправить» документ, согласно которого, они становились свободным человеком.
   Но почему беглый люд старался попасть в Вилково, особенно после 1840 года? А потому, что 1840 году Вилково получил статус посада, а это значит, что в городе появилась своя власть с печатью и полномочиями. Но власть с печатью можно считать условием для получения паспорта, а главная причина была в том, что у вилковцев был дух вольный. Они никогда не были ни крепостными, ни рабами! Поэтому вилковчане прятали беглецов, делали им подложные документы, оставляли жить в Вилково под фамилиями умерших.
   В книге «Посад Вилков» Г. Бахталовский ссылаясь на исторические документы, рассказывает: «Из документов видно, что Бессарабия, со времени присоединения оной к России (1812), заселялась вообще крестьянами, бежавшими от помещиков из соседних русских губерний, т.е. бродягами…. Если же Бессарабия вообще заселялась беглыми людьми, то почему никто из беглых людей не должен был завернуть … в Вилков, с его высокими как лес камышами, обширными плавнями и рыбными водами? Бродяги нахлынули сюда целыми массами: отсюда в случае поисков, легко можно было спастись бегством в Турцию. Вилковцы радушно принимали гостей — и поплатились потом за свое радушное отношение к «странным, убогим и пришельцам».
   Известно много случаев когда беглецы начинали новую жизнь благодаря содействию вилковчан, и неизвестно ни одного случая, когда бы вилковцы сдали беглеца органам власти. В представленном в книге документе читаем очень интересный вывод о вилковчанах тех лет: «Вилковцы, как великороссы, так и малороссы, часто привлекаемые к суду по делам о бродягах приучались к даче ложных показаний под присягою». Вот это была мораль! Предать обездоленного человека, считалось великим грехом!
   О судьбе первого бургомистра (мер) посада Вилков Устина Федоровича Чёрного Г. Бахталовский сообщает: «все эти бедные люди за неисправное ведение приходно-расходных книг, за выдачу от ратуши паспортов бродягам попали под суд, отставной бургомистр принужден был вместе с семьей бежать за границу в Турцию, где и теперь живет бедный старик».
   Описанным событиям более сто пятьдесят лет, остались ли вилковчане такими, какими их увидел И. С. Аксаков? В поиске ответа на этот вопрос вспомнились слова девяностолетнего Анатолия Петровича Бирюкова. Анатолий Петрович не коренной вилковчанин, он пришлый, но 70 лет проживший в Вилково. В прошлом году он сказал: «Вилковчане никогда не предадут, они хорошие и надежные друзья. И еще, вилковчане не сплетники. Они за глаза человека не обсуждают. Если что-то наболело, говорят в глаза, и часто очень резко. Свободолюбивый народ! Я люблю вилковчан, это достойный народ».